?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Новое Отечество

Охлу заняли без боя солдаты Советской армии утром 15 февраля 1945 года. Следует все же вспомнить о смерти в невыясненных обстоятельствах находившейся там принудительной работницы из Украины, а так же об убийстве русскими трех немецких солдат, которые вероятно оказались в Охле  после  проведенной с советской армией схватки в районе Барсиковиц Малых. Уже в первые дни после захвата деревни, русские  приступили к строительству полевого аэродрома для легких самолетов-истребителей, которого разместили  на полях и лугах, где сегодня находятся садово-огородные участки «Sawanna». Работа немецких жителей Охли на корчевке, пашне и образовании территории под аэродром, продолжалась  две недели. Советский аэродром, однако, долго не функционировал, потому что в одну из ночей еще до конца войны, самолеты сгорели. Существует донесение, что причиной этого было случайное возгорание по вине самих  советских пилотов, говорилось так же о немецких саботажниках из леса, и даже о немецком налете. После пожара аэродром перестал функционировать, а числящиеся там при аэродроме остатки самолетов, уже новые польские жители Охли использовали как лом несколько лет после войны.
 

24 июня дошло до первого перевода в деревню репатриантов из Березы Картузской. Как всегда в подобных случаях, с транспорта была выделилась группа нескольких мужчин, у которых было задание осмотреть и оценить отделенную деревню Звядовичи, и вернулась с информацией, что «в деревне еще полно немцев, а дома стоят на расстоянии друг от друга свыше ста метров». Они тогда не дошли до настоящей деревни, а перед ее первыми рассеянными постройками,  со стороны Зеленой Горы  встретили  колонну выселенных тем днем немцев. Остаться в деревне решились четыре семьи с львовского направления, которые рано присоединились  к транспорту. Были это семьи: Дайнегов, Яругов, Шлачиков и Зерковых. Остальные решили поселится поблизости от старой польско-немецкой границы в окрестностях Вольщина. Транспорт вернулся, но было уже слишком поздно, чтобы искать в тамошних окрестностях подходящее хозяйство. Большинство из них было уже занято, а нежилые всегда имели какие-нибудь недостатки, усложнявшие их заселение, например, дом не имел хозяйственных построек, или было уничтожено жилое здание. Под давлением ГРУ вернулись к Зеленой Горе, оставив по дороге около шести семей в городке Каргова. Из Зеленой горы их вновь отправили в Охелхермсдорф, где они поселились как первые березовцы 30 июня 1945 года. Это были семьи: Богушов (Boguszów), Катаржинских (Katarzyńskich), Козубаев (Kozubajów), Крыцких (Kryckich), Мизевичей (Miziewiczów), Прилуцких (Przyłuckich), Рутковских (Rutkowskich) и Товпиков (Towpików).

Поезд остановился на железнодорожной станции, созданной в полукилометре от Охелхермсдорфа (Ochelhermsdorf
- Ochla). Люди вышли из вагонов и отправились в деревню. Все дома стояли пустые, за исключением тех нескольких, которые были заняты упомянутыми ранее львовцами, а так же пары домов в центре, где теснились, как минимум, больше десятка немцев, не выселенных, потому что они еще были нужны русским для разных работ. Находилась в деревне поблизости группа советских солдат, занявшая  дворец на теперешней улице Заганской.


Немецкая открытка с изображением Охелхермсдорфа (Ochelhermsdorf) с 30-х лет. После войны в  1945-47гг. называлась Ержманов (Jerzmanów) ,от 1947года – Охла (Ochla),  (личная коллекция автора)

Каждый их репатриантов сам решал о получении своего хозяйства. Его выбором руководил способ, который сегодня может казаться нелогичным и даже смешным. Ценности строительные и эстетические были мене важны от, например, того, есть ли в риге сено для коров. По правде говоря, было из чего выбирать. Все постройки были достаточно крепкими, сложенными из кирпича, с крытой и солидной крышей, а ведь почти все переселенцы раньше жили в деревянных, часто небольших домах.
Железнодорожный транспорт из Березы и ее окрестных  деревень прибыл из Охли во второй половине июня, в августе и в ноябре 1945 года. Были это семьи: Белевичей (Bielewiczów
), Бондарев (Brodków), Демидовичей (Demidowiczów), Граевских (Grajewskich), Гончарков (Gonczarków), Якушиков (Jakuszyków), Янковских (Jankowskich), Ежицких (Jerzyckich), Концевичев (Koncewiczów), Крутелевичев (Krutelewiczów), Лозовских (Łozowskich), Малецких (Małeckich), Олихверов (Olichwerów), Омельяновичей (Omelianowiczów), Петерлейтнеров (Peterlejtnerów), Писчиков (Piszczyków), Радивонских (Radziwońskich), Рубинских (Rybińskich), Саковичей (Sakowiczów), Шидловских (Szydłowskich), Угликов (Uglików), Валуков (Waluków) и Залевских (Zalewskich). Были еще семьи: Коссовичей (Kosowiczów) из Углян, Хадрусяков из Блуденя,  Повховичей (Powchowiczów) и Позняков (Poźniaków) из Новоселок, Товпиков (Towpików) из Заречья и Веремейчиков (Weremiejczyków) из Сигневич. В поезде так же приехали семьи с Пружанского района: Богданцы, Гунтяж, Клетковы, Лончны, Мазейовы, Мирусовы, Пилец, Пироговы, Самборцы, Васкевичевы, Войшаковы. Еще в июне в Олху переселилсь так же несколько семей из окрестностей Ружан. Это были главные ремесленники, которые покинули родную сторону в поисках мест для основания собственных мастерских. Их присутствие пополнило профессионально общество Охли, потому что среди репатриантов было целых 88% земледельцев.

Немцы оставили за собой в Охле 261 хозяйство общей площадью около 
2355 га + около 100 га  составляли дороги и другие общественные территории. На эту местность приходилось  около 40 % лесов, 40 % земель пахотных, 15 %лугов и пастбищ, а так же 5 % иных земель. Земля эта большей частью плохо годилась для земледелия. Самый  большой  в районе Охли выходил класс грунта III б, и было его без малого 2,5 %. Большинство – V класса (45%земель) и VI (так же около 45 %). После немцев осталось так же несколько коров, и как будто несколько свиней и овец, в основном полуодичалых, бродящих по полям и огородам. Большинство окрестных деревень полностью разграбились и обезлюдились. Так было, например, с отдаленными от Охли на, без малого, почти 3 километра на восток, Кельпине, когда послали туда квартировать советских солдат. В тамошних домах не осталось ни одного пригодного к употреблению предмета мебели, забрали все, что представляло хоть небольшую ценность. В такие-то, собственно, дома вынуждены были вселяться переселенцы из позднейших транспортов. Едва ли не все переселенцы были уверены во временности этого заселения. Говорили о возможной войне между западными союзниками связанными союзом с немцами и с СССР. Говорили о страхе перед русскими, боялись втиснутых в несколько домов, еще не выселенных немцев, количество которых немного увеличивалось в осеннем сезоне. Возможно, что часть из них укрывалось раньше в польских лесах. Гроза пришла позже, когда группа пьяных русских солдат грабила незанятые хозяйства, часто вламываясь  даже в заселенные уже дома. Принесла еще весна 1946 года  трех русских солдат, которые в поисках «трофеев» среди белого дня хотели ограбить довольно богатое хозяйство в центре деревни. Вызвали польскую милицию. Пьяные расхитители начали стрелять, но милиционеры не хотели ссорится с русскими и вызвали сотрудников Управления Общественной Госбезопастности, которые приехали с офицером НКВД. Опять завязалась короткая стрельба и все трое грабителей были убиты. Вспоминал офицер НКВД,  тогда он высказал: «Зараза. Собаке собачья смерть».

Хотя  начало было тяжелое, например, ощущался  недостаток силы тяговой, так как в деревне было едва 39 лошадей, но многие похожие проблемы, как и эта, разрешались взаимной соседской помощью. Проще было с коровами, потому что владели ими приблизительно 60 % семей.  В конце августа 1945 года во всех деревнях уже 183 хозяйства  было занято, что составляло 80 % заселения деревни. Среди тогдашнего народонаселения Охли  72 % населения  были переселенцами с  Восточных Окраин, зато  28 % -  люди из Велкопольского (преимущественно с Познаньского) и Варшавского направления. Из числа людей из окраин, 40 %  представляли Березовцы и жители наиближайших в той местности деревень, таких как: Угляны, Новоселки или Заречье. Охла быстрее всех в районе Зеленогорском была  заселена вся, одновременно наибольший процент количества переселенцев был из Восточных окраин. Через  объединение земельных участков в 1948 году величина хозяйств колебалась от 0,5 до
25 га.  Земли, принадлежащие каждому хозяйству были сильно раздроблены, часто находились в нескольких  расположенных по краям деревни местах. После объединения подобные неудобные участки были в большинстве ликвидированы, изменилась так же  поверхностная  структура  хозяйств. Соответственно новому распределению – в большую сторону, так как  62 % составляли хозяйства 5-10- гектаровые, было ровно  29% так называемых хозяйств  рабочих с площадью 1-2,5 га. Остальные хозяйства насчитывали от  2,5 до 5 га,  немногочисленные превышали 10 га.


Тогдашнее свидетельство ГРУ,  подтверждающее назначение хозяйства (личная коллекция автора)

С течением времени Березовцы начали привыкать к новым условиям. Русские отступили, прибывали все больше народа с центральной и южной Польши. Ближайшие деревни начали заполняться народом, жизнь понемногу возвращалась в норму. Уже в июле 1945 года состоялся первый брак  двоих молодых из Березы. Супружеские узы заключили тогда Леон Товпик  (Leon Towpik) и Мария Рутковская (Maria Rutkowska), венчал их немецкий ксендз, который  отправлял в Охле службу, приезжая с Зеленой Горы. Деятельность польского ксендза (также из приграничья, так как родился в 1912 году в Павлове, на земле тернопольской) Владислава Терликовского (Władysław Terlikowski) началась 15 ноября 1945 года. В то самое время образовался костельный хор, состоящий большей частью, из членов  хора действовавшего перед войной в Березе.  До сегодняшнего дня живет основательница  охленского хора, пани Вероника Ежицкая.  С сентября 1945 года  начала действовать неполная средняя  школа, а с 1947 года – библиотека. Образовался так же Сельский Спортивный Коллектив (ручной мяч и футбол, а так же велосипедный спорт). Поздней осенью 1945 года проведено в деревню электричество, заработала, между прочим, водно-электрическая мельница у Станислава Углика (Stanisław Uglik), а в начале 1946 года другой березовчанин Адам Радивонский (Adam Radziwoński), продолжая предвоенную службу, основал в Охле Добровольческую Пожарную Охрану. В Охле действовала основанная Петром Писчика (Piotr Piszczyk) из Березы сельская ячейка Польской Крестьянской Партии. ПКП была в то время в Польше единственная легальная оппозиционная партия, хотя преследовалась, принимая во внимание ее пробы выступить против введения  в Польшу коммунизма. В мае 1946 года восстала в деревне ячейка Польской Рабочей Партии, однако коммунисты имели небольшую поддержку среди охланских переселенцев. Свидетельствует об этом хоть бы то, что до восстания к ПРП позднее Польской Объединенной Рабочей Партии в 1948 году в Охле  принадлежало 48 человек, а в 1955 году уже только 15 (приблизительно на 1000 человек живших в то время в деревнях). В 1953 году жители Охли в частности, с районов Березы, зная коллективное хозяйство с 1939-1941 годов, выступили против основания в деревне, взяв в пример советские совхозы, Государственного земледельческого хозяйства (разумеется, помог в том так же слабый уровень  плодородности здешних земель). Однако, так же, как и другие в стране, вынуждены были, в порядке  принудительных  поставок,  продавать за небольшую оплату определенного вида  и количества плоды своих  хозяйств: молоко, зерно, картофель, мясо. В августе 1956 года первую мшу провел ксендз Антоний Углик (Antoni Uglik), который родился в Березе, через несколько десятков лет вторым охло-березовским ксендзом стал Антоний Олихвер (Antoni Edmund Olichwer).

 И хотя, как уже упоминалось, переселенцы из Березы привыкли к новому месту, многие вспоминали свою молодость, тоскуя о старой родной Березе, скучали иногда о части соей семьи, остававшейся там по-прежнему, или о других своих близких. К сожалению, период провозглашенной конституционной польско-советской дружбы, не способствовал взаимным польско-белорусским визитам. По началу возможны были одноразовые временные визиты наиближайших членов семьи, например – брата и сестры, родителей и детей. Потом навестить друг друга могли все, однако, конечно, надо было получить визу с помощь приглашения от лица из страны, в которую собирались приехать. В 1968 году, после почти 23-х летнего отсутствия,Березу посетил мой отец Никодим, и его младший, но так же хорошо помнивший этот город, брат Вацлав.

Наконец н
астали 90-е года, которые записались устойчивым возрождением связей с Березой, возрождением контактов между теми, кто выехал, и теми, кто остался. В 1991 году польский священник (ксендз), в связи с тем, что в довоенной время он присутствовал в Березе (1937 – 1939), основал там заново римско-католический приход под покровительством Святой Троицы. В свой радиус действия он включает: Березу, Селец, Сигневичи и Белоозерск. Непосредственными организаторами прихода и его первыми священниками были ксендзы: Владимир Мозолевский (Włodzimierz Mozolewski) и Андрей Маржец (Andrzej Marzec). В 1993 году жители Охли наладили дружеское сотрудничество с ксендзом Андреем, который еще в том самом году организовал в Охле трехнедельные каникулы для 18 березовских детей. Первая  послевоенная совместная поездка в Березу, а скорее паломничество, так как одной из главных целей поездки было присутствие на торжественной закладке краеугольного камня под строительство нового католического костела, состоявшейся в июле 1994 года. В ней участвовало 60 человек. Многие впервые за почти полстолетия увидели свою родную сторону, посетили собственные дома, встретились со своими,  живущими и по сей день в Березе, родственниками. В памяти участников паломничества сохранился горячий прием, который приготовили им теперешние жители Березы в 1995 году, стараниями тогдашнего сельского старосты Зеленой горы Евгения Углика (Eugeniusz Uglik – родственник ксендза Антония),  в свою очередь, группа около 20 детей из Березы смогла пережить всю полноту незабываемых впечатлений от каникул в Польше. Организованна так же была посылка подарков для поляков в Белоруссию в  виде одежды, продовольствия и польских книг. Между тем, завершено строительство упомянутого нового костела в Березе, который 7 июня 1998 года был торжественно освящен кс. Кардинала Святка, в присутствии довольно  большой группы березовцев из Польши, которые финансово поддерживали строительство этой святыни. Предыдущий католический костел в Березе, так же святой Троицы, был построен в 1933 году усилиями тогдашнего приходского священника ксендза Никодима Ковалевского, и был разобран  в 60-х годах (еще перед 1968 годом) советскими властями, а на его месте был построен торговый павильон. Сам приход перестал функционировать значительно раньше, потому что последняя запись в метрике Березовского костела была сделана 4 мая 1948 года и относилась к смерти, а так же  погребения (на приходском кладбище в Березе), двухлетней Янины Позняк из Самойлович,  дочери Болеслава и Александры. Тогдашний приходской священник Березовского прихода ксендз-диакон Мичеслав Петруковский, родившийся в 1878 году, рукоположенный в 1902 году, с 1933 года единолично управлял костелом, и остался на отведенном ему посту, вероятно, до конца своих дней, умер, очевидно, вскоре поле этой последней записи. С 1994 год, каждые несколько лет происходили очередные поездки в Беларусь (1995, 1998, 2001, 2003), где вместе с посещением семей, жители  всегда подготавливают насыщенную программу посещения, важных для польской культуры и истории  мест (в частности: Брест, Пинск, Ружаны, Несвиж, Заосье под Новогрудком, оз. Свитязь). В последнее время, благодаря стараниям Союза Друзей деревни Охла, экскурсии организованы так же в другие районы Крессов Восточных, повсюду, откуда происходили жители сегодняшней Охли (в 2004 году на территорию нынешней Украины, в 2005 году в Литву).

Люди, происходящие из Березы, так же из ее районов, по сей день с ностальгией вспоминают довоенное время. Имея большую привязанность к тогдашней природе, великой национальной культуре и традициям, к местам, веками связанными с их семьями. Молодежь, рожденная на западе после войны, не имеет такой эмоциональной связи с  этим местом, в отличие от их родителей и дедов. Большинству из молодежи, дела минувшие и нынешняя Береза,  не интересны, и это понятно. Есть все же и такие, которым интересно, как жили их предки, они хотят проверить услышанные от своих родных рассказы на правдивость, хотят узнать место, где без малого 70 лет тому назад, на одной улице жили в согласии и дружбе евреи, православные белорусы и католики поляки.                        

                                               Павел Товпик (Pawel Towpik)

Profile

znak
berezakartuska
berezakartuska

Latest Month

October 2016
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Jamison Wieser